Жизнь – удивительная штука, и никогда не стоит загадывать, сколько тебе отведено быть на этом свете. Надо просто жить и радоваться каждому новому утру, как это делает героиня нашего рассказа.
Марфе Павловне Поповой 105 лет. Да-да, вы не ослышались. Правда, по паспорту ей «всего лишь» 103. Но настоящую дату её рождения – 12 июля 1919 года, когда в молодой Республике Советов бушевала Гражданская война, и документов о рождении попросту не выдавали, – подтвердили её родные братья. Советская власть всё же решила омолодить маленькую Марфу, списав ей пару лет жизни. Да и важно ли это теперь, когда судьба распорядилась так, что Марфа Павловна шагнула за вековой юбилей и продолжает радовать родных и близких примером своего долголетия?
21 февраля ей торжественно вручили юбилейную медаль «80 лет Победы».
В дачном массиве Дубовая Роща, что в селе Нежинка, она живёт со своим младшим сыном Александром и снохой Ириной. Двадцать лет назад супруги Поповы забрали маму из села к себе в Оренбург, а три года назад переехали сюда, подальше от городской суеты. Сегодня Марфа Павловна – самый главный член семьи.
Начинала свою более чем вековую персональную историю Марфа Попова далеко отсюда, в селе Грачёвка Курманаевского района. Когда начался голод, её отправили в детский дом в Уральск, а потом вместе с родителями она переехала в село Назаровку Первомайского района (сейчас это СПК имени Фурманова), там и трудилась в совхозе всю жизнь. Об этом труженица рассказывает сама.
– Работала в поле, на ферме, а как началась война, так я на трактор села – мужики-то на фронт все ушли. Сейчас такой трактор только в парке «Салют, Победа!» можно увидеть, – оживает в устах Марфы Поповой история страны. – Потом брат без пальцев на руке с фронта вернулся, учил меня технику водить. Так всю войну и работала, и после ещё год. Трактор я очень хорошо знала. Тогда целыми неделями жили в степи, только в субботу приезжали помыться. А кормили затирушкой, ну ты читал, наверное, что это такое. У кашевара нашего лишнюю горсточку пшена выпрашивали, чтоб покушать.
На танцы, рассказывает Марфа Павловна, ни сил, ни времени почти не оставалось. Приедешь с поля, в бане помоешься, передохнёшь – и опять на работу. Она помнит: когда война закончилась, с каждого личного хозяйства в разорённую фашистами Украину начали отдавать мясо, молоко и яйца. А вскоре после войны Марфа Павловна вышла замуж.
– Четверо детей у нас родилось, сейчас двое живы. Тогда, знаешь, ни декретных отпусков не было, ничего, – вспоминает она. – Только родишь – и снова за работу. Выживали тогда, сынок, как-то сами, но, спасибо Богу, голода мы всё-таки не увидели. А уж когда после войны лет пять прошло, жить стали лучше. Коровы у людей появились, потом и огороды разрешили.
Для Марфы Поповой всё это было, как будто вчера. Слушая её рассказ, я словно листал и листал книгу истории, открывая новые её страницы.
Сестра снохи Марфы Павловны, бывший директор сельской школы Людмила Абрамушкина, ведёт летопись села и за историей, конечно же, много раз приезжала к Поповым в Оренбург. Как говорит сын Александр, на лавочке возле подъезда собирались местные пожилые женщины, чтобы послушать рассказ Марфы Павловны о том, как работалось в военные и послевоенные годы. Ведь рассказчик она интереснейший.
К городской жизни Марфа Павловна привыкала долго. Нет-нет, да и вспоминался ей родной дом и хозяйство, где она трудилась, пока хватало сил.
– Мы ведь не ленились ни дня, – говорит она с лёгким упрёком нынешней молодёжи. – А сколько я для своей скотины травы косой покосила в поле! Никто тебе просто так ничего не даст. А озорников у нас не было. Пьяные? Откуда ж им взяться?
По словам её сына Александра Николаевича, казака Нежинского станичного казачьего общества, все дети Поповых в своё время на летние каникулы обязательно отправлялись в родовую деревню, где приучались к крестьянскому труду.
– Скотину в деревне держали в те годы все: мама, родители, родная сестра супруги, мой родной брат. Без этого свою жизнь никто там и не представлял, – говорит Александр Николаевич. – Так что работы хватало на всех. Это сейчас работать там негде, и люди оставляют семьи, и уезжают «на Севера».
А вот секрет долголетия Марфы Павловны оказался очень простым. Она всю жизнь верила в Бога и ни на минуту не сомневалась, что именно Господь провёл её через все испытания и подарил такую долгую жизнь. В те военные и послевоенные годы в их неплохой по деревенским меркам дом вечерами односельчане приходили помолиться – церковь-то власти закрыли. Так продолжалось целых полтора десятилетия.
– Когда в деревне начали разорять церковь, церковный староста принёс нам иконы, – крестится Марфа Павловна. – Так мы их и спасли.
Она вспоминает, как позже в колхозной конторе местная чиновница упрекнула Марфу Попову в том, что она ездила молиться о своих сыновьях в ближайший храм.
– Глядите-ка на неё: весь лоб себе в церкви расшибла, заявила она мне, – вспоминает Марфа Павловна. – А я ей в ответ: у тебя две дочки рядом, а мои парни в армии служат, надо ж понимать. Хочешь – вставай и молись рядом со мной, а нет – молчи себе.
И сейчас у неё в красном углу стоят те самые иконы, доставшиеся по наследству. Иконы эти намолены десятилетиями, а стало быть, обладают неведомой и огромной высшей силой. Марфа Павловна продолжает молить Бога о здоровье и благополучии всех своих близких. Она и сегодня помнит поимённо и держит в памяти всех внуков, правнуков, племянников – всего четыре десятка человек. Она в курсе всех политических событий, которые узнаёт из телевизора, и спрашивает, когда будет победа.
Марфа Павловна довольна, что не только дети и внуки, но и власть про неё не забывает. Ещё в последние годы её деревенской жизни домой приходил социальный работник, помогая по хозяйству.
Каждое слово Марфы Павловны бесценно. От неё я услышал, наверное, то, что невозможно прочитать даже в самой лучшей книге. Слушать её можно бесконечно, и дай Бог, чтобы ничего не потерялось из этой огромной истории, живой свидетель которой Марфа Павловна Попова сидела в этот день прямо передо мной.
Владислав Зубченко
Фото автора
