В преддверии Всероссийской переписи населения, которая пройдёт с 15 октября по 14 ноября 2021 года, припомнился очень давний рассказ моей мамы, которой, как члену партии, было доверено сопровождать по нашему колхозу переписчицу во время подобного массового учёта много лет назад.
Мама ещё в 1943 году стала членом Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) – ВКПб, во время войны работала бригадиром полеводческой бригады колхоза «15 лет Октября». Было маме в ту пору 30 лет – молодая, активная, от природы умная. Но, как и все женщины того времени, она была практически безграмотной. При этом её трудовая биография заслуживала уважения и доверия, потому и оказалась она участницей столь ответственной переписной кампании.
После окончания Великой Отечественной войны в нашей стране проводилась Всесоюзная перепись населения, были и сельскохозяйственные переписи. Видимо, то событие, что мне вспомнилось, произошло осенью 1947 года. В нашу родную Нижнюю Павловку прибыло ответственное лицо, которое возглавило комиссию по выполнению задач, поставленных в столь серьёзном и ответственном деле. В переписную группу входили два представителя: от местной власти – член исполкома сельского Совета и от общественности, то есть житель села. Сопровождающие лица практически выполняли функцию наблюдателей, однако их помощь, несомненно, была нужна не только официальному лицу, но и односельчанам: всё же свои люди.
Комиссия проводила в селе подворный обход, а глава этой миссии заносила сведения в свои листы со слов опрашиваемых. Обычно право «давать показания» предоставлялось главе семьи. Надо иметь в виду, что в то время сельская местность не была паспортизирована, и взрослые жители не имели паспортов. Тогда, да и много лет спустя, в ходу были справки, которые выдавались сельсоветом, и то лишь в том случае, когда у кого-либо из жителей возникала необходимость покинуть пределы своей деревни. Такая справка, выданная секретарём, заверялась его подписью, личной подписью председателя сельсовета и скреплялась печатью. Этот документ свидетельствовал о том, что его обладатель действительно проживает на указанной территории. А «невыездные» жители села вообще не имели на руках никакого документа, подтверждающего их личность.
Конечно, архивные данные о каждом человеке имелись, но то архив, а вот личного документа не было, поэтому при переписи населения, которое в ту пору было в основном малограмотным, возникали трудности в записи фамилий, дат рождения членов семьи и прочих сведений. Возможно, та перепись выполняла задачу выяснения послевоенной численной оценки народонаселения нашей страны, потому было достаточно сведений, которые получали переписчики со слов опрашиваемых глав семейств, а ошибки в написании фамилий и дат рождения существенной роли не играли. Главное – получить статистические данные: сколько нас проживало в эту пору.
Ещё вовсю в те годы в деревне царствовала послевоенная разруха, нищета в каждом доме. Во многих избах, в основном полуземлянках, были глинобитные полы, сколоченные собственными руками стол, лавки, табуретки да нары, пристроенные к большой печке – спальное место для детворы. Единственная родительская кровать, застеленная простым стареньким ватным одеялом, да божница с лампадкой – вот и всё убранство в избах односельчан того времени. Но все они много и добросовестно, как и во время войны, на пределе своих сил трудились в колхозе, кормили страну хлебом, овощами и мясом. Только вот сами жили впроголодь, но, несмотря на все трудности, умели и находили повод посмеяться и повеселиться.
А перепись – необычное для сельчан мероприятие – вызвала много разговоров, обсуждений, домыслов на всякий лад, и потому, по деревенским обычаям, всякие курьёзные ошибки, казусы мгновенно становились общественным достоянием. Незлобно подтрунивать, а то и насмешничать у нас мастеров много. Долгое время с улыбкой и пересудами вспоминали случай, когда переписчики посетили одну многодетную семью, глава которой звался Алисеем – Елисеем. Хотя подобные ситуации возникали часто, и не только у него в доме…
С русским гостеприимством хозяйка пригласила комиссию в избу, предложила испить ядрёного кваску из свёклы, от чего гости не отказались, прошли в красный угол, и тут же многочисленное потомство мал мала меньше окружило стол и с любопытством наблюдало за происходящим. Главная переписчица, «ну, конечно, с городу», спросила у хозяйки о том, знает ли она, зачем к ним пожаловали, на что был ответ:
– Ну как не знать? Из Совета приходили, и шабры сказывали.
– Я вам буду задавать вопросы, а вы постарайтесь правильно ответить. Назовите свою фамилию, имя, сколько вам лет.
– Так Федорой меня кличут. А годов-то мне много, я уж и не знаю, сколько.
Хозяйка задумалась, да и переписчица в недоумении: что и как записывать?
– Сколько детей у вас? Сколько им лет?
Мать начинает перечислять:
– Это Егорка – он старший, это Верка, потом Настька, Гринька, это вот Павлуша и Сергунька – младшенький.
– А сколько же им лет? Мне же надо записывать.
– Да Егорка-то ишшо до войны родилси, а Верка, ну прямо перед самой войной, а энти-то все опосля народились, как сам-то с войны возвернулся. Он на фронте-то с год воевал, а потом его дюжа ранило. Контузия у него какая-то. Ну, слава богу, хоть почти ничего не слыша и хромой на одну ногу, а всё ж таки возвернулся домой. Работает много. А как не работать? Вон их, детей-то, сколько мы накошляли. С ним, отцом-то, надо шибко громко разговаривать, ну прямо базлать. Да мы уж свыклись. А сам-то он добрый, дети-то вокруг него так вьюцца и вьюцца. Куда бы ни пошёл, аль што бы ни делал, а они так и норовят всё с отцом-то быть.
– А хозяин где сейчас?
– Хозяин-то? Да где ж ему быть-то? Тута, на огороде работая. То дома, а то в колхозе. Мы работать люди привышные, без работы как?
– А как его зовут – вашего хозяина?
– Отца-то? Да отец. Отец – он и есть отец. Так и кличу: отец да отец.
– Так имя у него какое? Как вы его дома называете? – переписчица уже спрашивает сердито.
– О Господи! Так отец и отец! Так его и называю – отец! Запутала ты меня.
– А позвать вашего «отца» можно? – раздражённо говорит «городская», а земляки примолкли, улыбаются, но сочувствуют хозяйке – мучается, бедняжка. Подсказать бы, да как подскажешь? Многие в деревне почему-то называют своих мужей отцами, так повелось. Не один десяток лет вместе прожит, а имя не в ходу, всё отец да отец!
Заволновалась Федора, от волнения никак не вспомнит. А может, и вправду забыла?
– Вы сказали, что муж в огороде работает. Позовите его, – снова просит переписчица. – Мне-то что в эти бумаги заносить?.. – Смотрит на своих подчинённых, на сопровождающих, ищет понимания и сочувствия: вот попробуйте тут спокойствие сохранять!
Помощники согласно кивают головами и тоже советуют Федоре позвать «отца». Мать говорит Егорке:
– Сбегай, сынок, на огород. Кличь отца. Сказывай: из сельсовета пришли, тебя спрашивают.
Егорку, как ветром сдуло, вмиг бросился исполнять просьбу матери, и через несколько минут отец с сыном вошли в избу. Хозяин поздоровался с гостями, сильно прихрамывая, прошёл к лавке, как-то неуклюже, осторожно присел. Шапку в руках держит, беспокойно теребит её руками.
– Ну, с чем пожаловали? Зачем я нужон? – громко спросил он, обращаясь к «городской».
Федора, безвольно сложив руки на груди, чувствуя свою виновность и неясную тревогу, молча стояла у стола. Она же видела, что «городская» недовольна. И лицо у неё красными пятнами пошло, да и нашинские-то вон как напыжились. Теперь Федора сочувственно смотрела на своего дорогого «отца», готовая броситься к нему на защиту и помощь. Она-то знает его: хоть и приветствовал гостей бодро, да смутился и сидит-то как на лавке – как не у себя в дому! Не к нему пришли незваные гости, а будто он у них в гостях, или его в сельсовет вызвали.
– Вы уж ему погромче говорите. Уж больно плохо он слыша. Я вам сказывала, – напомнила она. – Всё это какая-то окаянная контузия. Что это за контузия? Не приведи, Господь.
– Как вас зовут? – громко спросила главная.
– Как зовут? Да Алисей я.
– А как правильно? Алисей или, может, Елисей?
– Дак как мать звала Алисей, так всю жизню я и есть Алисей.
Переглянувшись с коллегами в поисках сочувствия, переписчица спросила отца семейства:
– А сколько вам лет? Когда родились?
– Када родилси-то? Дак, как мать-то сказывала, уж лето кончалось. Хлеб жали. Толькя три круга объехали, тут на жнивье я и родилси. А када это было? В сельсовете бы спросить. Знал бы, что такое дело надобно, так сходил бы да и спросил. У них там всё, поди, есть. Раньше-то в церкви записывали, а таперь в Совете. Есть, есть у них. Всё у них есть.
Вконец расстроенная и порядком измученная страхом записать недостоверные данные, председатель такой маленькой, но ответственной комиссии переписной кампании призвала своих помощников вместе с хозяевами дома заняться подсчётом дат рождения чад и домочадцев и заполнением опросных листов, чтобы внести более или менее правдоподобные данные о возрастном составе семьи. Тут уж не до улыбок – арифметикой надо заниматься после таких «исчерпывающих» ответов.
Надолго задержалась комиссия в избе гостеприимных, добродушных, работящих хозяев, и подобные курьёзы в этой переписной кампании были не единичными. Эти истинные события, конечно, основаны на воспоминаниях о том времени, которые довелось когда-то услышать, и записаны не для того, чтобы вызвать усмешку.
Ах, какие же мы теперь умники! Главное, что хотелось бы подчеркнуть: простые, бесхитростные и бескорыстные люди того поколения не имели возможности учиться. Малограмотные и простодушные, добрые и по-детски наивные, они умели много и терпеливо работать, кормили фронт и тыл, восстанавливали народное хозяйство, разрушенное войной. Их натруженными руками создавалось будущее, наше безбедное время. Нам бы научиться у них, проживших свой век в неимоверно трудных условиях, способности сохранять душевное, сердечное тепло в отношениях между собой.
Конечно, перепись населения 2021 года по сплошному и массовому учёту жителей нашей великой страны будет проходить по современной и отлаженной программе. Результаты такого грандиозного мероприятия покажут не только численность народонаселения России, но и много других интересных данных, необходимых экономистам, политикам, финансистам, органам образования и здравоохранения, руководителям страны… Какими мы увидим себя в новом статистическом портрете России?
Валентина КОСТРИЦА
Фото: st.violity.com и hsto.org
с. Нижняя Павловка
