В плеяде оренбургских губернаторов достойнейшее место занимает яркая звезда военного губернатора Петра Кирилловича Эссена, руководившего нашим краем с 1817-го по 1830 год. По сравнению, как бы теперь сказали, с «распиаренным» Василием Перовским фамилия Эссена не на слуху, разве что его именем была названа одна из городских улиц (нынешняя улица Правды, на которой располагается редакция «СВ»), и это не случайно. По мнению некоторых историков, граф Пётр Эссен был вовсе не тем умным и талантливым губернатором, за которого себя выдавал. Да и оренбургские казаки его не жаловали за чрезмерную жёсткость. Но обо всём по порядку.
Карьера Петра Эссена была просто стремительной. Родившийся в 1772 году, он уже в возрасте пяти лет был зачислен вахмистром в лейб-кирасирский полк, а в 1790 году – в морской гренадерский батальон. Там его приметил цесаревич, будущий император Павел Первый и, взойдя на трон, произвёл Эссена сначала в полковники, а спустя год – в генерал-майоры. В 1799 году Петру Эссену выпала возможность доказать свою храбрость и преданность государю при сражении с французами в Швейцарии. В 1800 году ему пожалован чин генерал-лейтенанта.
Воевал Эссен с турками в русско-турецкую кампанию 1809–1812 годов, а в 1812 году – снова с французами. Чтобы понять, с каким мужеством он сражался, достаточно лишь того факта, что золотую шпагу с надписью «За храбрость» – один из высших знаков отличия для дворян – он получил в награду дважды. По возвращении в Россию в 1817 году генерал Эссен получает, наконец, должность оренбургского военного губернатора.
В длинном списке всего, что сделал Пётр Эссен для нашего края, есть и открытие военного училища имени И.И. Неплюева, и школы для обучения казачьих детей, и открытие гимназии в Уфе, и многое другое. Неплюевское училище было мечтой ещё губернатора князя Волконского, но денег на его организацию не хватало. Эссен же установил сбор с киргизов, желающих работать у жителей Оренбургской линии, в сумме 50 копеек. За семь с половиной лет, с 1817-го по 1825 год, сумма набежала немаленькая – 152 тысячи рублей. Губернатор добавил сюда из казны так называемые «мечетные» деньги, лежавшие мёртвым грузом, и в результате в 1825 году училище было наконец открыто.
К заслугам губернатора следует отнести упорядочение землевладения в губернии, так как, по его мнению, «нарезка делается несправедливо, с поноровкою к разночинцам, а казаки везде обижены…». Остановил Эссен и распродажу за бесценок башкирских земель, что приводило к обнищанию этого народа. Правда, он серьёзно настроил против себя казачество, запретив пересекать границу империи в сторону киргизских степей без разрешения. Для казаков это было вопросом жизни и смерти их родных и близких, которых периодически угоняли в плен, – в те времена обычное дело. Губернатор фактически запретил казакам преследовать разбойников. Лишь несколько лет спустя указ был отменён, поскольку даже под страхом ареста мужчины бросались в погоню за кочевниками, чтобы спасти родных.
Словно во искупление своей вины за опрометчивое распоряжение губернатор позже принимал личное участие в судьбе русских пленников, похищенных киргиз-кайсаками и проданных в Бухару. На их выкуп он приказал не жалеть денег, хорошо зная об участи пленников. Усилиями Эссена были возвращены десятки людей, многие из которых были пленены ещё в детстве и успели состариться в неволе.
Кроме того, Пётр Эссен добился для Оренбурга отмены генералитетского, штаб- и обер-офицерского постоя, что было причиной нежелания горожан строить новые дома. При Эссене в 1817 году были утверждёны штат городской полиции и городская пожарная команда. Он первым начал обустраивать Зауральную рощу как место отдыха, а от каждого домовладельца потребовал разбить возле дома палисадник и посадить деревья. Стараниями Эссена был вымощен тротуар на улице Николаевской. Разве мало у Петра Кирилловича Эссена заслуг перед вверенной ему губернией? Нет, оказывается не всё так просто…
В воспоминаниях современника Эссена графа Корфа блистательный орденоносный оренбургский губернатор предстаёт как «бездарный, ограниченный человек, никогда ничему не учившийся, и был он только грамотен по-русски и по-немецки». Как же так?!
В 1830 году Эссен был неожиданно отозван в Санкт-Петербург. Произошло это сразу после визита в Оренбург для борьбы с холерой флигель-адьютанта его величества некоего Игнатьева, который, по словам того же Корфа, вернувшись в столицу, доложил, что Эссен совершенно не способен управлять таким важным краем, во главе которого должен стоять человек умный и опытный. Государю доложили, что на самом деле краем граф Эссен управлял «через своего начальника канцелярии Оводова, человека умного и ловкого, но мошенника, каких свет не видел…» Сам же Эссен не читал и даже не подписывал никаких бумаг, поскольку «не имел ни в чём толк». Доказательством тому, по мнению Корфа, послужило и то, что на новое место службы в Санкт-Петербург Эссен взял с собой Оводова. Вдобавок ко всему очередной оренбургский губернатор Василий Перовский сделал доклад к царскому двору, что предыдущий руководитель края оставил без ответа семнадцать обращений правительства страны по одному и тому же вопросу.
Так или иначе, обман вскрылся, и Пётр Эссен уже в должности генерал-губернатора Санкт-Петербурга получил от императора Николая Первого строгий выговор, но по доброй русской традиции сор из избы решили не выносить. Иначе высшему свету пришлось бы расписаться в собственной недальновидности, а ещё и ославить генерала-орденоносца. Правда, начальника канцелярии Оводова в наказание посадили на гауптвахту на целых три дня, но потом отпустили без последствий. К чести генерала Эссена, он даже после этого отказался уволить своего подчинённого, с которым его связывали долгие годы службы.
Было ли это так на самом деле, или же жёсткий и порой бескомпромиссный Эссен сумел рассориться «в хлам» с царским адьютантом, за что и получил отмщение от последнего, сказать сложно. Доподлинно известно, что оренбургские казаки военного губернатора Эссена просто ненавидели, да и не только они. Тем не менее на посту военного губернатора Санкт-Петербурга граф Пётр Эссен пробыл до 1842 года, получил за усердие ордена и ушёл в отставку по собственной воле за два года до кончины.
Личность Эссена, очевидно, останется в истории весьма неоднозначной, и мы так и не узнаем, кто же управлял оренбургским краем долгих тринадцать лет: храбрый, но недалёкий генерал или же неродовитый, но умный и хитрый подчинённый. Впрочем, такой ли уж далёкой кажется нам эта история?
Владислав ЗУБЧЕНКО
Иллюстрации из архива
