14 сентября исполняется 70 лет с момента проведения войсковых учений с применением ядерного оружия на Тоцком полигоне. Анна Ивановна Казакова – непосредственный участник давних событий. Несмотря на преклонный возраст, она сохранила ясную память о тех шести месяцах, которые ей довелось провести в палаточном лагере вместе с остальными 45 тысячами участниками события, которое, по её глубокому убеждению, остановило Третью мировую войну.
– Да, сегодня многие возмущаются – смертность в тех местах высокая, падение рождаемости, онкология. Но я на это так отвечаю: вы думаете, Америка отступилась бы? Да ни в коем случае. То, что мы сделали тогда, предотвратило такие страшные события, которые сегодня мы даже не можем себе представить. Я нисколько не жалею о том, что мне довелось участвовать в испытаниях. И, если бы можно было этого в жизни не переживать, не согласилась бы, – рассуждает женщина, которой в ноябре этого года исполнится 95 лет.
На прошлогоднем фото у обелиска жертвам радиационных аварий – всего несколько человек. С каждым годом их ряды всё реже… Альбом Анны Ивановны, помимо семейной истории, вмещает множество поздравительных адресов и открыток от первых лиц области.
– Самое главное знаете в чём? Большой войны с применением атомного оружия не будет. Вот увидите. У западных политиков были планы запугать Путина. Не бывать такому. Он хороший человек. И хороший руководитель. И он сделал так, чтобы все в государстве наконец зашевелились. Люди должны не о курортах думать, а для страны своей работать, – убеждена бывшая комсомолка, ветеран подразделений особого риска России, лейтенант запаса, ветеран тыла. А ещё – дважды мама, трижды бабушка, пять раз прабабушка.
Жизнь её, как и у многих ровесников, складывалась поначалу очень непросто. С начальных классов маленькая Аня работала на колхозных полях, серпом жала и собирала в копны хлеб, готовя к обмолоту. «Трудный труд», – вспоминает наша героиня. Отвозили урожай на телегах, запряжённых быками. И, конечно, картошку копали, овощи растили. Всё для солдат и офицеров, всё на фронт.
А в 1954 году Анну, ещё по девичеству Чекризову, отправили на всесоюзные лагерные учения. 13 мая ночью вместе с остальными она оказалась на Тоцком полигоне. Разумеется, никто из участников не имел представления о том, что последует атомный взрыв. На месте медсестра Анна Ивановна готовила палатки для полевого госпиталя: терапевтическую, хирургическую, травматологическую. Всё, как в обычном госпитале. Таблички навигации – чтобы знали, где что находится, дорожки посыпали битым кирпичом и землёй. Организовали приёмный пункт и аптеку, расставили койки. Однажды на место нагрянула комиссия. «Кто ответственный?» – задал вопрос маршал Георгий Жуков, командующий учениями. А после выразил благодарность – такого порядка больше ему нигде видеть не доводилось. Сказал: «На “отлично” подготовили госпиталь».
В степях под Тоцком Анна Ивановна, как и прочие 45 тысяч участников учений, провела шесть месяцев. В том числе два месяца после ядерного взрыва. Никто из них не знал и не предполагал, где на самом деле оказался. Притом, что основные участники учений – молодые люди, никакого досуга, вечерних занятий, спортивных соревнований предусмотрено не было. Только работа с утра до глубокого вечера. Жара стояла страшная. Помывшись из бочки, люди падали в сон, чтобы с рассветом вернуться к выполнению поставленных задач.
На территории Тоцкого полигона были размещены подразделения из всех крупных городов СССР. Солдаты, офицеры, медики… Для каждого отряда была отведена своя площадка. Покидать периметр, знакомиться с представителями других регионов, запоминать кого-то в лицо руководство не рекомендовало. И, конечно, ни под каким предлогом, даже под страхом собственной смерти, не рассказывать о том, что происходило на полигоне. «Рот на замок. Иначе – трибунал», – коротко объяснила ситуацию Анна Ивановна. Это нерушимое правило она соблюдала даже много позже того, как Советского Союза не стало.
Во время взрыва она вместе с остальными медиками лежала в укрытии – лицом вниз. На всех противогазы. Всё укрытие – траншеи в земле, у начальства – блиндаж. Командование предупредило беречь глаза, ни в коем случае не смотреть на взрыв. Была артподготовка. Потом пошли танки и пехота.
– Маршал Жуков там был дольше всех. До нас и после. После учений оставался на месте с комиссией, оценивал результат. Он мне потом, уже в Оренбурге, вынес благодарность с занесением в личное дело за организацию вверенного мне участка. Я, хотя и лейтенант медицинской службы, была назначена в нашем госпитале старшей. Старалась, как могла, конечно. Ворошилов, Маленков тоже там были. О, это было очень мощно! Только самолётов 320 штук!
Сразу после возвращения с учений она познакомилась с будущим мужем, с которым ей душа в душу довелось прожить 64 года. Эта встреча стала для неё спасением и счастливым билетом.
После возвращения с полигона и получения официальной благодарности маршала Жукова жизнь текла прежним порядком. Все мысли были заняты работой и помощью маме… В один из вечеров к Анне зашла подруга звать на танцы. «Мне ж надеть-то нечего! Старое платье коричневое и поношенные туфли», – объясняла подруге. Но та всё-таки уговорила. На вечере к ней подошли трое приятелей.
– Зенитчик, гражданский и лётчик, – вспоминает она. – Они по очереди подходили. Первым двоим я отказала – очень неловко себя чувствовала. Мой будущий муж, лётчик, подошёл последним, встал на одно колено и просил не отказать. Стало так по-человечески жаль его. Весь вечер мы общались, но потом с подружкой решили бежать в открытую дверь, чтобы не провожал никто. Он догнал. И всё началось, – в голосе Анны Ивановны просыпается мечтательность.
На следующий день Михаил пришёл встретить её после работы. Принёс сумочку, а в ней котлета, компот и хлеб.
– Предложил мне покушать – здесь же, в парке. Я говорю: да вы что, я пообедала! А он мне сказал, что знает, как солдат кормят. Сказал, переживает, что я такая бледная. Я перестала смущаться, поела, и это было так вкусно! Он попросил меня назавтра взять с собой паспорт. Я была поражена. Говорит – в загс пойдём. Я вам делаю предложение. А потом, на выходных, отметим с родными.
Кто-то подарил на свадьбу простыню, кто-то графин…
– Мы, когда с Мишей познакомились, оба не могли откровенно рассказывать, кто из нас чем занимался. Я на тот момент работала в госпитале. То, что он лётчик, я знала, но на этом всё. Через несколько дней после свадьбы смотрю, он собирается. Куда? В Венгрию, к месту службы. А я-то как же? Будет вызов, говорит, а пока буду деньги присылать. Так и получилось, скоро я оказалась в Будапеште. Он был военным лётчиком, управлял тяжёлым бомбардировщиком, – рассказывает Анна Ивановна.
За первые два месяца после Тоцкого взрыва, по её воспоминаниям, в результате лучевой болезни умерла часть участников учений. Никто даже на больничной койке не рассказывал врачам о причинах своего тяжёлого состояния. Та же самая участь ждала бы и саму рассказчицу. Но – удивительное совпадение…
– Нас так хорошо разместили в Венгрии, всё замечательно, питание хорошее. И тут я начинаю слабеть на глазах, мне всё хуже. Я в больнице, врачи ничего понять не могут. Профессор предположил, что поможет переливание крови. А у меня какая-то редкая группа, её просто нет. И вызывают Мишу. У врачей глаза на лоб. Вы что – брат? Оказалось, полное совпадение. Я бы умерла там иначе, конечно. Делали прямые переливания. Сколько – не знаю, была в тяжёлом состоянии. Потом профессор перекрестился. И сказал мне на выписке: будете долго жить – запомните. Будут у вас дети, будут внуки, будут правнуки. Всех увидите, всех в жизнь выпустите. Так и получилось…
Там же с двумя маленькими детьми на руках они застали мадьярский мятеж 1956 года. Анна помогала местному госпиталю, сколько позволяли силы.
– Аэропорт в три кольца был окружён танками нашими для защиты. Это была настоящая бомбёжка. Самолёты кружат… Так страшно! Бросили все вещи, экстренно вылетели в Киев, оттуда в Москву. Потом вернулись на место службы. Спустя несколько лет – на родину, в Оренбург.
Этот город стал для семьи берегом, где удалось пустить корни. Здесь супруг Анны Ивановны, Михаил Казаков, переучился на пилота гражданской авиации. Сын и дочь получили высшее образование и продолжили «крылатую» семейную традицию. Сын по примеру отца стал лётчиком, все внуки и правнуки Анны Казаковой имеют по нескольку высших образований, успешны в выбранных сферах деятельности. Внучка – во Франции, генеральный директор сети ресторанов, имеет три высших образования и статус мастера спорта. Сын – лётчик гражданской авиации, живёт и работает в Москве. Он не раз звал маму к себе на постоянное проживание. Но мама осталась непреклонной: «Как же я оставлю Оренбург? Мы оба с Мишей отсюда родом, я здесь работала до 85-ти лет. Нет-нет, моё место здесь, я уже отсюда никуда не уеду!» Сегодня можно сказать, что её потомки расселены по всему свету.
Сейчас Анна Ивановна с охотой делится своими воспоминаниями, а о том эпизоде в жизни даёт чеканное заключение:
– Мы ковали ядерный щит страны.
Часто и подолгу останавливается в пансионате «Марсово поле», где иногда проводит встречи с журналистами как свидетель значимой эпохи и её же символ. Несмотря на преклонный возраст и невосполнимую утрату – несколько лет назад ушёл из жизни её муж, Анна Ивановна исповедует дисциплину, диету и физическую активность.
Шесть лет назад в Санкт-Петербурге состоялось отчётно-перевыборное собрание Комитета ветеранов подразделений особого риска Российской Федерации. Уже глубоко больной Михаил свою Анну отпустил: ты всегда была в первых рядах – поезжай, за мной дочка присмотрит. Её присутствие для организаторов стало большим событием. Из Оренбурга Анну Казакову провожала соцслужба, на месте приняли ветераны.
На тот момент комитет насчитывал всего 43 человека – со всей России. При этом большинство из них – подводники-атомщики. Выходит, что участников Тоцких учений уже не осталось…
Александра ПРИВАЛОВА
Фото из архива Анны Казаковой
