Сегодня в соцсетях часто появляются объявления о пропаже людей. Большинство из нас просто перелистывает эти печальные страницы. Но есть рядом с нами люди, которые, не раздумывая, отправляются на помощь. Среди неравнодушных к чужой беде – волонтёр поисково-спасательного отряда «ОренСпас» Любовь Дубинина из посёлка Соловьёвка.
– Любовь Валерьевна, почему вы стали волонтёром и как давно занимаетесь этим?
– Раньше я работала в местной администрации, а когда сыну дали инвалидность, уволилась и начала искать дело для души – стала печь торты. Вроде бы у меня хорошо получалось, но не хватало общения. А три года назад, когда в Новосергиевском районе пропал шестилетний Ярик Степанов, каждый день наблюдала за ситуацией, смотрела новости: нашли или нет? А потом мы с младшей дочерью Яной тоже решили попробовать подключиться к поискам. Я написала в группу поискового отряда «ОренСпас». Пришёл ответ, и мы поехали.
– Что было дальше?
– Нас разделили по группам, дали задачи, и мы начали искать. Когда вернулись домой, поняли, что снова хотим туда. Через день мы опять отправились на поиски, переночевали там, и так было несколько дней подряд. После этого снова написала в «Орен Спас», что хочу вступить в ряды поисковиков. Примерно в течение года была в группе запаса. Туда входят новички, которые тоже участвуют в поисках.
– А кто-то ещё из вашей семьи присоединился к этому делу?
– Теперь выезжаем на поиски вместе с супругом Евгением. Как-то предложила ему поехать со мной, и он согласился. Тогда мы искали пропавшего мужчину. Недолго шли по полю, когда по рации передали: «Стоп поиск». Очень часто это означает, что человек найден. Спустя какое-то время в Оренбурге пропал мальчик-аутист. Мы узнали по видеокамерам, в какую сторону он движется, разделились на группы, и спустя небольшое количество времени муж мне звонит и сообщает, что нашёл ребёнка. После этих поисков нас включили в основную группу волонтёров. Мы даже смеялись: я целый год занималась поисками и никого не находила, а у мужа всего за два раза такой результат.
– Чтобы стать волонтёром «ОренСпаса», нужно пройти какое-то обучение?
– Мы проходили обучение на базе аварийно-спасательной службы. Но сейчас условия для новичков более строгие: они получают теоретические знания, их учат оказывать первую медицинскую помощь, объясняют, как вести себя на поисках, как работать на отклик. Потом будущие волонтёры сдают тесты. Были случаи, когда кто-то не справлялся с заданиями или просто уходил, потому что понимал: быть волонтёром – это сложно.
– Как часто вы участвуете в поисках?
– Иногда на несколько недель случается затишье. А бывает, что на одной неделе мы два или три раза выезжаем на поиски. Когда срочные поиски, например, пропадают дети или пожилые люди с какими-то заболеваниями, стараемся ехать срочно.
– Любовь Валерьевна, как подать заявку о пропаже человека, и кто может это сделать?
– Мы работаем параллельно с правоохранительными органами. Первым делом нужно написать заявление в полицию и сразу оставить заявку нам. Это могут сделать только кровные родственники, например, родители или дети. Даже у мужа или жены нет таких прав в случае пропажи супруга.
– Нужно ждать три дня после пропажи человека?
– Нет, это всё миф. Действовать нужно как можно быстрее. Особенно если пропал ребёнок или человек с деменцией или с каким-то ещё подобным заболеванием.
– Как происходят поиски?
– В группу поступает заявка. Её проверяют, составляют ориентировку, берут согласие у родственников, можно ли её распространять. Все добровольцы, кто может принять участие в поиске, отписываются. Обычно мы собираемся на месте пропажи. Количество людей может быть разным. Сейчас лето, у всех отпуска, поэтому волонтёров не так много. В первую очередь ищем камеры видеонаблюдения, чтобы посмотреть, в какую сторону человек мог отправиться. Добровольцы, которые не смогли к нам присоединиться, помогают из дома, смотрят по городским камерам.
– А кто чаще пропадает, взрослые или дети?
– По-всякому бывают. Среди взрослых пропадают в основном пожилые. Когда жила обычной жизнью и не была поисковиком, даже и не знала, что сегодня настолько распространена деменция. Много пожилых ищем. А среди детей чаще всего пропадают подростки. Обычно это связано с какими-то подростковыми проблемами: нет контакта с родителями или несчастная любовь. Бывает, пропадают дети с какими-то заболеваниями. Например, есть один мальчик-аутист, которого недавно нашёл мой муж. Его мы искали уже несколько раз. Мама забывает закрыть дверь, и он уходит из дома. Иногда дети просто теряются и не могут найти путь домой. Сейчас лето, родители на работе, и дети много времени проводят одни. Недавно был случай: девочка находилась в городе возле Дворца культуры «Газовик». Позвонила маме, успела сказать, где находится, и у неё сел телефон. Мы смотрели по камерам, ходили по городу с ориентировками, опрашивали свидетелей. Нашли.
– В соцсетях посты о пропаже человека часто комментируют гадалки, экстрасенсы. Пробовали обращаться к их помощи?
– Мы – нет, а родственники пропавших обращались. Пока никто из экстрасенсов не показал того места, где находится пропавший человек. Зато в Интернете много негативной информации о нас, волонтёрах. Некоторые пишут, что нам за поиски платят огромные деньги, что мы все катаемся на дорогих машинах. Это абсолютно не так. Всё, что мы делаем, – это бесплатно. Нам на бензин денег никто не даёт. Случается так, что человек хочет ехать с нами, но у него нет денег, чтобы заправить машину, и мы скидываемся, потому что иногда приходится ехать далеко и выходит дорого.
– Любовь Валерьевна, наверное, сейчас, летом, люди часто пропадают во время купания в речке или на рыбалке?
– Да, пропавшие есть. Но на водных объектах у нас работает подразделение водолазов. Хотя и мы иногда подключаемся. Например, в прошлом году утонул парень – водолазы делали своё дело, а мы с мужем проводили визуальный осмотр на лодке. Сейчас жара, поэтому примерно через двое с половиной суток тело всплывает. Пока с утопленниками не сталкивалась, но всё равно немножко жутко. Муж в прошлом году ездил в Тоцкое, и там они доставали утонувшего мальчика.
– Наверняка эти поиски не проходят для вас бесследно. Переживаете за тех, кто пропал?
– Конечно, если поиски проходят успешно, мы радуемся, гордимся. А если не нашли человека, всё равно он нам не даёт покоя. Переживаем, думаем, где он, как он там. Наверное, для поисковика самое главное – быть неравнодушным к чужой беде. Мы с мужем обратили внимание, что где бы мы ни находились, к нам кто-нибудь обращается за помощью.
– Расскажите о таких случаях.
– Как-то мы поехали ко мне на малую родину, в Кваркенский район. Было жарко, и муж решил ночевать во дворе. В четыре утра он будит меня и говорит, что потерялись люди, им нужна помощь. Оказалось, семья ехала на машине из другого посёлка, сбилась с пути и несколько часов плутала. Почему они постучались именно к нам? Загадка. Но мы сразу сели в свою машину, показали им путь до трассы и попросили обязательно позвонить, как только они доберутся. А недавно мы поехали с ребёнком в Оренбургскую районную больницу, и ко мне обратился незнакомый дедушка. Народу там было много, но он почему-то подошёл именно ко мне. Наверное, у меня на лице написано, что я могу помочь. Рассказал, что потерял дочь, которая живёт в Москве. Я сразу взяла у дедушки телефон, набрала номер дочери, и выяснилось, что, пока дочь ходила в регистратуру, он зашёл в другой кабинет, а потом потерялся. Или вот ещё один случай: женщина приехала к нам в Соловьёвку – в гости к брату. Она не знала ни адреса, ни телефона брата, только фамилию. Мои дети случайно встретили её на остановке и решили помочь. Обзвонили все сельсоветы. Брата женщины нашли, но оказалось, что он живёт в Зауральном. Если это в моих силах, стараюсь никому не отказывать в помощи.
– Наверное, помимо желания помогать, добровольцы должны быть физически выносливыми, уметь преодолевать трудности, которые встречаются на пути?
– Да, бывает тяжело физически. Когда мы с дочерью вышли на первые поиски, я натёрла огромные мозоли на ногах. Но на следующий день мы пошли снова, и я стёрла все ступни. Теперь уже знаю, какая нужна одежда, обувь. Иногда мы идём на поиски на несколько дней, остаёмся столько, сколько кому позволяет время. Часто приходится пробивать дорогу, расчищать путь от веток. Идём и в жару, и в холод. Надо быть к этому готовым. Мы тут уже все свои. И если по именам кого-то не знаем, то позывные известны всем. Например, нас с мужем называют Бабуля и Дедуля. Это связано с тем, что, когда мы только стали поисковиками, у дочери родился малыш. Все поддерживаем друг друга, помогаем. Лишние люди сразу отсеиваются. С нами только те, кто готов помогать от души.
Беседовала Ирина Петрова
Фото автора и из архива Любови Дубининой
