Владислав Зубченко
С годами, кажется, нужно наконец выбирать, с кем тебе общаться, а с кем нет. Это по молодости у тебя душа нараспашку, и чем больше вокруг собирается друзей, товарищей и просто знакомых, тем интереснее.
Лет до 35-ти ты ещё можешь просидеть в любой компании до утра, слушать и говорить. Перешагнув этот возраст, ты всё чаще стараешься уйти по-английски после полуночи. И даже не потому, что устал, а потому, что уже точно знаешь о чём пойдёт разговор следующие три-четыре часа. Ты всё чаще начинаешь скучать, и вдруг страшно хочется залезть в свою нору.
Ну а после 50-ти образуется ближний круг, ступить за который – всё равно, что выйти за магическую черту и попасть в руки нечисти. Если по каким-то причинам такой круг не нарисуется, то ты вообще рискуешь остаться один. В этом ближнем круге никто никого ничем не удивляет, не делает резких движений и поступков. Иначе он просто может быть из него изгнан за то плохое поведение, которое лет тридцать назад называлось «оторваться по полной». Нет, здесь этого уже не надо. В этом круге живут воспоминаниями, очень боясь их потерять – так же, как боятся изведать что-то новое.
Рассаживая по окружности молодых и оставаясь в центре круга, здесь можно рассказывать длинные старые истории, жаловаться на жизнь нынешнюю и умиляться жизнью прежней. И неважно, что сидящие по кругу слушают твой рассказ чаще из уважения, а не из интереса, и невидимая черта между тобой и ними становится всё более осязаемой. Ну и пусть: ведь ты интересен себе и, возможно, тем, кто в круге. Ты же умный.
Скажи, а ты ловишь себя на мысли, что становишься просто нудным и повторяешь одно и то же? А ведь интересно с тобой должно быть молодым. Иначе чему мы их научим, если не сядем перед ними верхом на стул или прямо на парту? Если не стащим с себя галстук, не расстегнём пару пуговиц на рубашке, мешающих нам говорить. Если не выйдем за ближний круг, не побоясь показаться смешными. Если не спросим, что сейчас интересно им, а не будем талдычить о том, что интересно и важно нам, пусть это даже сто раз так на самом деле.
Это тебе кажется, что ты им нужен любой в силу возраста и опыта. Но твой личный опыт чаще всего оказывается нужным лишь самому тебе, а они будут приобретать свой, не слушаясь и спотыкаясь, падая и вставая. Ведь они, когда ты уйдёшь своей скучной шаркающей походкой, снова просидят до утра, как это делал ты тридцать-сорок лет назад. Но ты уже забыл всё то… Так и не вспоминай, дружище, а просто начни снова!
