В крепостнической России свободолюбивые настроения начали зарождаться в начале XIX столетия. Их носителями, конечно же, тогда была дворянская молодёжь, которая начинала исповедовать идеи борьбы за освобождение народа от угнетения и деспотизма. Крестьянство из-за поголовного отсутствия грамотности, традиций воспитания и богобоязненности не могло эти идеи воспринять, как и большинство военных, связанных присягой, данной царю и Отечеству.
Зато среди высшего сословия отечественная и зарубежная вольнодумная литература делала своё дело. И хотя отклика в народе, по вполне понятным причинам, это не находило, последователи вольнодумцев множились в России, добравшись и до нашей Оренбургской губернии.
Тайная организация оформилась в Оренбурге к началу 20-х годов XIX века. Как считает профессор Юрий Злобин, свою историю организация вела с конца XVIII века, когда здесь было создано местное отделение масонского Московского Новиковского общества. Масонство, окутанное тайнами и обрядами посвящения, вообще было очень модным течением в высшем свете, а вымыслов о масонах было больше, чем реальности. Руководил местными масонами директор Оренбургской таможни Павел Величко, имевший в крае огромный авторитет среди чиновников и офицеров оренбургского гарнизона. Они-то и вовлекали в местную масонскую ложу людей надёжных и свободомыслящих.
Впервые власти узнали о существовании тайного общества в Оренбурге лишь в 1822 году. В ходе следствия по делу майора Астраханского гарнизонного полка A.Л. Кучевского, который раньше служил в Оренбургской губернии, тот представлялся новым сослуживцам, ни много ни мало, как эмиссар «Оренбургской ложи тайного общества». Впрочем, тогда следствие, проведённое по приказу военного губернатора ПетраЭссена, конкретных результатов не дало, и Эссен доложил в Санкт-Петербург, что в крае «сохраняется совершенная тишина и спокойствие», и никаких тайных обществ в губернии нет.
Как пишет профессор Злобин, новая страница в истории тайного общества связана с именем Петра Кудряшёва, возглавившего его после смерти Павла Величко в 1823 году. Кудряшёв был выходцем из солдатской семьи и очень одарённым человеком. Ещё в юности он проявил склонности к литературе, восточным языкам, истории и этнографии. Находясь на военной службе с 18 лет, Кудряшёв был сначала бригадным писарем, а затем аудитором линейного батальона. В свободное же время он занимался литературным трудом и даже печатал свои произведения в столичных журналах.
На состав общества повлияли события 14 декабря 1825 года на Сенатской площади в Санкт-Петербурге. Это происшествие«естественно, напугало старших и осторожных членов этого общества, но огорчило и ожесточило пылких юношей»,– отмечал декабрист В.И. Штейнгель. В результате Оренбургское тайное общество пополнилось новыми, более решительно настроенными молодыми людьми и к 1826 году насчитывало в своих рядах уже от 30-ти до 40 членов. Имело общество и свои программные документы – устав и инструкцию, где определялись цели и задачи организации, а также планы предстоящих действий. Главной целью Оренбургского тайного общества было «изменение монархического правления в России и применение лучшего рода правления к выгодам и свойствам народа для составления, то есть республики». Члены общества планировали совершить государственный переворот, ликвидировать крепостное право, уменьшить срок службы в армии, увеличить в два раза жалованье военным, сократить государственные налоги с населения и запретить телесные наказания.
Как пишет Юрий Злобин, в Оренбургском тайном обществе даже обсуждался конкретный план, как «поднять знамя бунта в городе». Заговорщики предполагали, что на их сторону перейдут регулярные и казачьи войска и их поддержит население. После ареста военного губернатора и верных ему чиновников и захвата власти в Оренбурге восставшие должны были двинуться на Казань, поднимая по пути крестьянские восстания.
Члены общества вели пропаганду в войсках Отдельного Оренбургского пограничного корпуса, установили связь с солдатами бывшего гвардейского Семёновского полка, сосланными в Оренбург. По мнению профессора Злобина, программные документы и план военного переворота в губернии ясно свидетельствуют о том, что члены общества были последователями декабристов и с воодушевлением относились к идеям тайных организаций декабристского толка.
Ностоль далеко идущим намерениям заговорщиков не суждено было сбыться. Тайное общество было раскрыто по доносу провокатора – бывшего юнкера Ипполита Завалишина. Тот был разжалован в рядовые и сослан в Оренбург в декабре 1826 года за то, что сделал ложный донос на своего брата декабриста Дмитрия Завалишина. Ипполит, как профессиональный провокатор, вошёл в доверие к членам общества, получил устав и инструкцию, списки участников организации и даже подписи некоторых из них. В апреле 1827 года все эти документы он передал военному губернатору Петру Эссену, надеясь, что ему спишут прежние грехи и, может быть, даже возвысят.
Арестовали более 30 членов общества в ночь с 25-го на 26 апреля1827 года. Удивительно, что среди арестованных оказался и сам 19-летний доносчик. Однако глава общества Пётр Кудряшёв, узнав о доносе, успел предупредить товарищей и уничтожить значительную часть компрометирующих материалов. Парадокс, но за неимением прямых улик Кудряшёва и многих арестованных вскоре освободили. Но сам руководитель общества после освобождения скоропостижно скончался «апоплексическим ударом».
Как следует из материалов научной работы профессора Злобина, военному суду были преданы прапорщики Дмитрий Таптиков, Иван Старков, Василий Колесников и Хрисанф Дружинин, унтер-офицер Андрей Шестаков, хорунжий Оренбургского казачьего войска Василий Ветошников, тот самый доносчик рядовой Ипполит Завалишин и коллежский регистратор Степан Дыньков. Старшему из них было 33 года, младшему – 18 лет. Все арестованные были по происхождению дворянами, но не имели ни поместий, ни крепостных.
Обвиняемые успели сговориться и в один голос отрицали существование какого-либо тайного общества до приезда в Оренбург Ипполита Завалишина. Они утверждали, что Завалишин обманом вовлёк их в тайную организацию. Ни губернатор Эссен, ни члены военного суда не были заинтересованы в раздувании этого дела. А потому судебное следствие сделало главным виновником – да, самого доносчика Ипполита Завалишина. Помня, за что тот был сослан в Оренбург, суд посчитал его злонамеренным выдумщиком.
Тем не менее, приговор суда оказался жестоким: Завалишина и ещё троих приговорили к смерти через колесование, а ещё двоих – через повешение. Один из заговорщиков был разжалован навечно в солдаты, а гражданского чиновника, 19-летнего Степана Дынькова, Оренбургская палата уголовного суда приговорила к пожизненной ссылке на каторжные работы.
Но дело в том, что такие страшные приговоры, являвшиеся обычной практикой того времени, редко исполнялись: власть проявляла гуманное отношение к преступникам, заслуживавшим от неё «снисхождения» и «милосердия». Сначала военный губернатор Пётр Эссен своей властью смягчил приговор, заменив смертную казнь длительными сроками каторжных работ. А после того как материалы военного и гражданского судов были отправлены на утверждение императору Николаю I,тот, в свою очередь, также проявил снисхождение. По его решению четверо осуждённых приговаривались к каторжным работам в Сибири, при этом сам доносчик Завалишин – навечно. Остальные получили по три-четыре года каторги или были разжалованы в солдаты и отправлены на службу на Кавказ.
Как пишет Юрий Злобин, по воспоминаниям современников, осуждённых заковали в кандалы, приковали попарно к железному пруту и отправили в Сибирь. А по воспоминаниям, написанным членом тайного общества Колесниковым уже в Сибири, прощаясь с родным городом и краем, родственниками и друзьями, осуждённые «в последний раз пропели гимн, некогда в патриотических мечтах сочинённый незабвенным Кудряшёвым». По словам автора, «не только простые граждане, но и чиновники, купцы, даже солдаты под страхом военной дисциплины находящиеся, – одним словом, все жители принимали в нас живейшее участие и явно показывали, что не одобряют жестокого с нами поступка».
В Чите, а затем на Петровском заводе оренбургские последователи декабристов встретились с сосланными участниками событий 14 декабря 1825 года и были приняты ими как единомышленники. Декабристы, как писали очевидцы, отнеслись к ним сочувственно, поддерживали их морально и материально, помогая сносить все тяготы каторжной жизни. Сам же Завалишин пережил в Сибири многих преданных им товарищей и даже упоминается в анналах как писатель и краевед.
В этой истории есть и благородные устремления образованных молодых людей России, и отсутствие понимания того, в каких реальностях жила тогда страна, и расплата за предательство. Так или иначе, но Оренбургское тайное общество вошло в историю нашего края и России, и судить о тех людях предстоит нам, потомкам.
Владислав Зубченко
По материалам научной работы Ю.П. Злобина
Иллюстрации: акварели Н. Бестужева из книги «Мемуары декабристов»
