Маргарита Михайловна ТОКАРЕВА преподавала русский язык и литературу в Европейском лицее посёлка Пригородного 20 лет. А до этого, в теперь уже совсем далёкие и хорошо подзабытые 70-е годы, в числе сотен и сотен своих учеников учила доброму, вечному и меня. Благодаря нашей родной газете мы совершенно неожиданно нашли друг друга спустя 45 лет! Ну и как же нам было не поговорить о литературе и русском языке! Ведь с той поры изменилось так много, а вот предметы дорогой Маргариты Михайловны, благодаря которой я понимаю, говорю и пишу по-русски, по-прежнему с нами.
– Маргарита Михайловна, поверьте, я всё тот же ваш ученик, хоть и спрашивать теперь вас буду я. Тогда, в пятом классе, мы всё гадали, откуда вы появились в нашей школе, такая вот хрупкая, стройная, как и сейчас?
– Всё очень просто. Родилась я в городе Аша Челябинской области. Окончила в Челябинске педагогический институт, встретила будущего супруга, который приехал к нам на обучение по комсомольской линии из Оренбурга. Вот так и появилась в школе № 32. Знаешь, я лишь с годами поняла, какие в Аше красивейшие места. Что удивительно, в детстве этого почему-то не замечаешь. Несколько лет назад меня вдруг так потянуло на малую родину, что я взяла и поехала.
– Сейчас, когда мне самому уже много лет, и я смело могу отнести себя к вашему поколению, я считаю (или мне только кажется), что мы были другими, думали и говорили по-русски иначе. Это так?
– На самом деле сейчас дети изъясняются на языке для нас странном и непривычном, и мы не можем его принять. Дело в том, что их родители жили в 90-е, на сломе времён. Они не получили в плане образования того, что должны были получить, а значит, это передалось их детям. Раньше родители были носителями родного языка в семье, а в те 90-е нужно было работать с утра до ночи, чтобы выжить. Было не до воспитания.
– Выходит, что запаса нашего советского образования не хватило на это?
– Выходит, что так. И в 90-е годы мы не устояли. Советские книги не имели того веса, который должны были иметь. А русские корни мы за 70 лет подрастеряли. Мы стояли на гребне волны, шли по лезвию, читая и впитывая всё советское, даже классиков учили исключительно в разрезе классовой борьбы. Это потом мы начали понимать всю ценность русской литературы. Поняли всю трагедию русских патриотов после революции 1917 года.
– А когда в 90-е подпольная литература выплеснулась и хлынула в страну, ведь не каждый смог отделить зёрна от плевел?
– Да, самиздат привлекал главным образом своей запрещённостью. Помню, что в СССР булгаковского «Мастера и Маргариту» давали только на ночь, а что там успеешь осмыслить за несколько часов? Культуры чтения в обществе в 90-е годы, увы, не было. А ещё в то время у нас существовало преклонение перед всем западным, суть которого мы не знали и не могли знать. У нас ведь на книжных полках не было русских сказок. Помню, как в 80-е годы в Доме политпросвещения перед нами выступал лектор Института США и Канады. Он говорил то, во что мы отказывались верить: на Западе давно придумана политика отмены авторитетов, произошла сексуальная революция и так далее. И мы тогда ему не поверили.
– Но вы отработали 20 лет в Европейском лицее. С самого его образования. Чему учили там наших детей?
– В 1996 году для детей нашего обновлённого и растущего посёлка Пригородного сделали маленькую, но очень хорошую школу, которую возглавил Иван Фёдорович Иванаев. Называлась она сначала Ассоциированная школа ЮНЕСКО, а позже – Европейский лицей. Каждый из нас, педагогов, пришедших туда работать, привнёс что-то своё, лучшее. Там было буквально всё. Классы были небольшие, дети сами следили за порядком в школе. Лучшим платили стипендии за хорошую учёбу, работали бар и интернет-кафе. В школе была своя страна и свой президент. В первые годы наши учащиеся ездили за границу, где специализировались в языках. Школа даже отправляла отчёты о работе в Париж. Стены школы были украшены картинами местных художников, а в фойе стояли деревянные изделия нашего местного мастера.
– Представляю, как там проходили ваши уроки русского языка и литературы!
– Я сделала в лицее литературную гостиную. Дети пели романсы вместе с родителями – это ведь поэзия Серебряного века. Причём исполняли произведения в том числе на французском или английском языках. Я всегда говорила, что воспитываю не материальную, а интеллектуальную элиту нашего общества. Например, когда мы изучали в нашем литературном салоне Михаила Юрьевича Лермонтова, дети соответствовали этикету той эпохи. Мальчики стояли у входа, подавая руку девочкам. А в танцевальных номерах вместе с детьми принимали участие родители.
– Но спрашивали-то вы знание своих предметов так же принципиально, как и у нас?
– Ты же знаешь, что я всегда была строгим учителем. Если по русскому языку мы проходили имена существительные, то все 12 параграфов – назубок! Если проходили Сергея Есенина – 12 стихотворений наизусть обязательно. И так по каждому поэту. Почему? Потому что дети так учатся научной лексике, им становится легко говорить, а значит, и экзамен пройдёт для них легко.
– А сами вы за рубеж выезжали?
– За границей я бывала только в Европе. А вот культуру других стран сейчас открываю через книги – наш язык дарит мне эти путешествия по неизведанному. Так я узнала Индию из книги Грегори Дэвида Робертса «Шантарам». Каждый народ несёт свою национальную культуру, и очень здорово, что они сохраняют свою индивидуальность и непохожесть.
– И всё же, Маргарита Михайловна, наш русский язык меняется во временах и поколениях?
– Русский язык, конечно же, живой, собравший и впитавший в себя множество слов из других языков. Он пополняется, а что-то уходит, каждая эпоха творит в языке своё. Но знаешь, я сейчас вспомнила книгу «Элегантность ёжика», которую купила лет семь назад. Да, я покупаю бумажные книги до сих пор. Она привлекла меня своим названием – это уже язык, согласись. Так вот, не то чтобы это была интересная книга, но там очень хорошо прописан образ колючей, некрасивой, несуразной, но очень умной девушки, произнёсшей фразу: «Язык – наше достояние, его нормы, выработанные всей нацией, – святыня». Как учитель скажу тем, кто собирается что-то в нашем языке переделывать: надо очень осторожно подходить к этому. Память слова, в которой зашифрован наш культурный код, должна оставаться.
– Про нас раньше говорили, что мы – самая читающая нация. А сегодня как с этим делом? Ведь у читателя сейчас есть огромный выбор.
– Я читаю сама и привлекаю других к чтению. Вот, к примеру, «Лавр» Евгения Водолазкина – это изумительное произведение, в котором в повествование органично вплетается наше древнерусское, в книге много размышлений. И когда я узнала, что один из столичных театров поставил пьесу по «Лавру», то искренне удивилась: как это можно было перенести на сцену? Есть и сегодня много талантливых писателей, которые пишут прекрасным языком, и я выписываю для себя какие-то строки, мысли. Бывают книги, от которых невозможно оторваться от начала до конца, а бывают такие, где что-то вдруг нашёл по ходу чтения и отметил это место. Вот из книги Анны Матеевой «Каждые сто лет»: «Здесь каждая вещь рассказывала свою историю – какие-то громче, какие-то шептали. Прошумел одинокий автомобиль. Какая-то ночная птица начала петь и передумала…» Согласись, это красиво. Кстати, возвращаясь к теме любимых книг. У своих одиннадцатиклассников первого выпуска Европейского лицея я спросила, какие произведения вы возьмёте с собой в жизнь. Знаешь, что они ответили? «Тихий Дон» и «Мастера и Маргариту». Есть книги на все времена.
– В общем, пока ещё не поздно, нужно начинать читать вместе со своими детьми, навёрстывать, так сказать, упущенное?
– Родителям очень важно учить детей культуре, а значит, и нашему языку дома. Обязательно! Если ваш ребёнок читает книгу, погрузите его в мир этих героев. Среда, в которой растёт ребёнок, впитывается с ранних лет. По уровню культуры и образования у них потом обязательно найдутся единомышленники, с которыми им будет интересно поговорить, поспорить о книге, пообщаться на равных. В этом самое главное – духовность нации.
– Маргарита Михайловна, получилось, я как будто опять побывал на вашем уроке литературы. Осталось получить домашнее задание.
– Помнишь, как у Пушкина: «Наставникам, хранившим юность нашу…»? Замечательно написано! Учитель должен гореть и зажигать учеников. Каждый день я читаю одну из молитв за всех своих учеников, которых когда-то учила. Мне бы, конечно, хотелось, чтобы в России все жили красиво, умно и богато. Но главное – народ не может жить без культуры и без языка. Русский язык стряхнёт с себя всю шелуху. Всё наносное, чрезмерное в любом случае уйдёт из него, не приживётся. И в то же время новые правила надо обязательно принимать, ведь язык живой, как и сам человек. Пройдёт время, и мы оценим силу и мощь нашего языка и нашей нации.
Беседовал Владислав Зубченко
Фото автора
