Алия Муратовна Жайбалиева стала судьёй Оренбургского районного суда в ноябре 2024 года. Но юридический опыт, причём не только в судебной системе, несмотря на молодость, к этому времени она уже имела большой. И тем ценнее для судебной системы такой человек, знающий юридическую практику со всех её сторон.
– Алия Муратовна, а вы сразу решли стать юристом, или в начале жизненного пути, как и многим, вам было сложно определиться с выбором?
– В нашей семье были и есть юристы, поэтому вопрос с выбором профессии остро не стоял. У меня было желание и намерение стать именно юристом, тем более что в те годы это была очень модная профессия. И после окончания родной Новоорской школы в 2006 году я поступила в Московскую государственную юридическую академию имени О.Е. Кутафина.
– А мечта быть судьёй – когда она появилась?
– Стать судьёй я мечтала с самого начала. Так что, отучившись в академии, в 2011 году я пришла на должность секретаря судебного заседания Дзержинского районного суда города Оренбурга, где стажировалась, ещё будучи студенткой. Работала я секретарём больше года, а потом меня назначили помощником судьи уголовной специализации, рассматривала как уголовные, так и административные дела. Я и сейчас рассматриваю эти категории дел. Хорошо помню своих первых наставников и до сих пор благодарна им за бесценный опыт и знания. Это судья Евгения Владимировна Хлынина, у которой я училась на практике буквально всему. Потом совсем недолго я работала с экс- председателем районного суда Владимиром Алексеевичем Шинкарёвым, пока не стала помощником заместителя председателя суда Татьяны Леонтьевны Климовой, очень грамотного специалиста и наставника.
– Но ваш путь к тому, чтобы однажды надеть судейскую мантию, был не таким уж простым?
– Просто я решила попробовать себя в другой сфере, посмотреть, так сказать, на профессию с другой стороны. И в марте 2016 года пришла в прокуратуру Ленинского района города Оренбурга на должность помощника прокурора. Специализация мне досталась очень интересная: надзор за жилищно-коммунальным хозяйством. Жалоб от населения было столько, что работать приходилось допоздна, а то и ночевать на службе. Достаточно сказать, что на территории района было около тысячи многоквартирных домов. Жаловались люди на то же, на что и сейчас: неправильно начисленная плата за услуги, ненадлежащее содержание общедомового имущества. Со специалистами контрольно-ревизионного управления мы ходили по крышам и подвалам многоэтажек, выявляли нарушения, допускаемые управляющими компаниями. Но на самом деле, как я вспоминаю теперь, это была очень интересная, живая работа. Я приобрела в прокуратуре огромный профессиональный опыт. А поскольку у меня был ещё и опыт работы с уголовными делами, то спустя время прокурор района решил, что мне надо поменять сферу деятельности с общего надзора на поддержание государственного обвинения в суде.
– И вы снова оказались в зале судебных заседаний?
– Правда, в зал судебных заседаний я вошла теперь в качестве гособвинителя. Знаете, это тоже оказалось интересно и важно для меня в плане опыта процессуальной самостоятельности. И ещё у меня были замечательные наставники и коллеги. А в 2020 году, после отпуска по уходу за ребёнком, вернуться в прокуратуру уже не представлялось возможным, поэтому моим новым местом работы стала коллегия по банкротным делам Арбитражного суда Оренбургской области.
– Но мечта ведь всё равно должна сбываться?
– Да, мысль вернуться в суд общей юрисдикции меня не оставляла. И после второго декретного отпуска я стала помощником судьи Оренбургского областного суда, больше года отработав в уголовной коллегии. Здесь же, имея уже немалый к этому времени юридический стаж и опыт, сдала экзамен на должность судьи. И вот с ноября 2024 года я – судья Оренбургского районного суда.
– После такого опыта работы в Оренбурге и в областном суде не было какого-то разочарования?
– Существует ошибочное мнение, что в сельских судах рассматриваются менее сложные уголовные дела. На самом деле здесь, в Оренбургском районе, дел сложной категории, тяжких и запутанных, не меньше, чем в городских судах. Это и мошенничество, и взятки, и преступления против личности. Обобщённо скажу, что количество дел по сравнению с прошлыми годами незначительно уменьшилось, хотя нагрузка остаётся достаточно высокой.
– Алия Муратовна, а что вы думаете про искусственный интеллект в судебной системе? Вдруг судьи в ближайшем будущем нам не понадобятся, а приговор будет выносить ИИ?
– Мне очень нравится мудрый постулат: закон – это немой судья, а судья – это немой закон. Но чтобы понять, какие мотивы были у подсудимого, нужно обязательно видеть его глаза и поведение. Закон говорит, что судья принимает решение, руководствуясь законом и внутренним убеждением. Я считаю, что искусственный интеллект внедрить в нашу судебную систему полностью невозможно. Это как если бы судья был роботом, а не человеком, но такого не должно быть. Судья всегда действует строго в рамках закона, но личностные характеристики подсудимого тоже играют свою роль. Слушая его, наблюдая за его поведением в судебном заседании, как раз и формируешь внутреннее убеждение, которое является более сложной категорией, чем программные алгоритмы искусственного интеллекта.
– А может ли, к примеру, матёрый преступник, находящийся на скамье подсудимых, как-то обмануть молодого судью, психологически убедить в том, что он преступления не совершал?
– Как бы судью ни пытались обмануть, доказательства остаются доказательствами. Нередко защита приводит в суд несколько свидетелей, но если они лукавят, рассказывая об обстоятельствах преступления, то обязательно ответят на вопросы по-разному – в этом специфика и тонкости нашей работы. Судья учитывает все доводы обвинения и защиты, прежде чем принять решение. Вся совокупность доказательств ложится в основу обвинительного приговора.
– Сейчас-то уже ничего не хотите менять в своей жизни, когда мечта сбылась?
– Я даже не хочу думать о каком-то разочаровании. Да и, если честно, некогда задумываться. Я просто работаю и считаю, что, раз в жизни шла к судейству таким непростым путём, то всё это было не зря. А ещё у нас с мужем в семье подрастают две дочки, и нужно всегда правильно расставлять приоритеты. Семья – это важнейшая часть жизни, и дома я не судья в мантии, а мама в фартуке. Перестроиться мне совсем не сложно: дома ты окунаешься в другую атмосферу, где рядом с тобой любимый человек и твои дети.
– Совсем банальный вопрос: судья – это больше женская или мужская профессия?
– Говорят, что у Фемиды женское лицо, и женщин в судейском корпусе больше, чем мужчин. Но я бы не стала утверждать, что профессия судьи больше женская или мужская. Всё ведь зависит от конкретных качеств конкретного человека. Эмоции, если они есть, нужно переживать внутри себя, а не выплёскивать их в процессе. Сопереживание в суде допустимо, но я повторюсь: закон есть закон.
– Алия Муратовна, по традиции расскажете в двух словах о ближайших планах?
– Долгосрочных планов не строю. Знаю, что моя задача сейчас – работать качественно, добиваться высоких показателей, не подводить суд и руководителей, поверивших в меня. И, безусловно, не забывать про семью.
Беседовал Владислав Зубченко
Фото из личного архива Алии Жайбалиевой
