Чтобы узнать тонкости профессии, нужно попробовать себя в деле. Героиня этого материала – Дарья из Подгородней Покровки. В этом году она работала помощником геолога в Красноярском крае. На условиях анонимности Дарья рассказала корреспонденту «СВ» о плюсах и минусах этой профессии.
* * *
Дарья долгие годы работала в сфере общепита, и её профессия была абсолютно не связана с геологией. А вот её будущий муж Игнат, напротив, полжизни изучал горные породы, состав и строение Земли. И всё это ему безумно нравилось. Он с увлечением рассказывал любимой о новых проектах, полезных ископаемых, рисках для строительства в той или иной местности. Дарья слушала, и её всё больше привлекала вся эта геологическая романтика: палаточные лагеря, бескрайняя тундра, многокилометровые маршруты.
Поэтому, когда Игнат предложил ей поехать на геологическую вахту вместе с ним, она, не раздумывая, согласилась. Родители и друзья, конечно, отговаривали: в тайге много опасных животных, в лесу легко заблудиться, да и жить в палатке несколько месяцев не каждому под силу. Но Дарья не из пугливых. К тому же, если учесть, что ехать предстояло на три летних месяца, то вместе они должны были заработать больше миллиона. Этих денег им вполне хватило бы на организацию свадьбы.
– Нам пообещали, что зарплата геолога – 250 тысяч рублей за месяц, помощника геолога – 175 тысяч рублей. Ещё было оговорено, что если мы справимся раньше, заплатят премию. Дорогу до места, питание и проживание оплачивает работодатель. Условия нас устроили, и мы согласились, – говорит Дарья.
Перед отъездом ребята прошли серьёзную медицинскую комиссию, собрали вещи и отправились из Оренбурга в Красноярск. Далее ехать нужно было в тайгу. Геологи и их помощники из разных городов собрались на пункте сбора. Туда за ними приехали «КамАЗы», чтобы доставить к месту дислокации. Препятствий по пути было много: сначала у одной из машин на опасном повороте слетело колесо, потом транспорт увяз в грязи. Геологи добрались только к позднему вечеру и начали разбивать лагерь.
– Было холодно, как поздней осенью. Кругом слякоть, снег. Мы, конечно, были в шоке, думали, что будет гораздо теплее, – рассказывает Дарья. – Ночью спали одетые и в спальниках.
* * *
Режим в лагере был строгим. Подъём в 7.00, сборы, завтрак, и уже к 8.00 за сотрудниками приезжали «Уралы». Иногда ехать от лагеря приходилось час или полтора. Работали в группах по два человека: геолог и рабочий. Геологам выдали телефоны, где были установлены два приложения – одно служило навигатором и вело исследователей к нужной точке, другое приложение сотрудникам необходимо было вводить все данные о пробах, которые они соберут.
– Нам давали определённый маршрут, и одна пара должна была собрать на нём 60 проб земли, каждая по половине килограмма. Мы подходили к месту, снимали первый горизонт – верхний слой земли, где может быть мох, камни, и уже потом в специальный тканевый пакет брали пробу. Всё это приходилось нести на себе. А потом, когда мы уже собирались уезжать, ежедневную норму увеличили до 80–100 проб. Это очень тяжело. Особенно при условии, что с собой у нас были ещё лопата, рюкзаки, провизия – объясняет Дарья. – Каждый раз брали бутылку воды, хлеб, печенье, конфеты и по банке тушёнки, сгущёнки и ветчины. Несли всё это с собой, даже если не были голодными. Потому что связь в тайге плохая, и навигатор часто водил нас по кругу. Мы просто боялись заблудиться.
Собрать нужное количество проб, выйти к дороге и ждать машины геологи должны были в шесть-семь часов вечера. Но случалось так, что задерживаться на маршруте приходилось и до одиннадцати вечера. Однажды Игнат и Дарья собрали некоторое количество проб, на определённом месте выложили их из рюкзаков, чтобы было легче, и пошли в конец маршрута. По пути ребята встретили коллег, которые двигались по соседнему профилю. Одному из этих ребят стало плохо. Он с трудом шёл, у него сильно кружилась голова. От своей группы парень отстал, поэтому пошёл с Дарьей и Игнатом.
– Нашему другу было плохо, поэтому мы шли очень медленно. Там непроходимые леса, огромные буреломы, сопки, болота. В основном нужно идти то вверх, то вниз. По такой территории и здоровый-то человек двигается не слишком быстро, что уже говорить про того, кто плохо себя чувствует? Мы понимали, что нас никто не заберёт, и в любом случае идти придётся самим. В какой-то момент друг даже сказал нам: «Бросьте меня здесь и уходите». Но мы, конечно, не могли так поступить, – вспоминает Дарья.
Она рассказывает, что в тот день они впервые увидели следы медведя, и от этого их охватил ужас. Геологов, конечно, предупреждали, что в тайге можно встретить диких животных. Но всё это казалось каким-то нереальным, далёким и не очень страшным. А когда стало очевидно, что зверь где-то рядом, ходит теми же тропами, было уже не до шуток.
– Нам говорили: когда выходите на маршрут, разговаривайте, шумите, кричите. Если видите медведя, начинайте гудеть и ни в коем случае не бегите. Если побежишь, зверь тебя обязательно догонит, и будет беда, – отмечает Дарья. – А ещё мы узнали, что медведи очень любят сгущённое молоко. И если в рюкзаке будет лежать открытая банка, зверь по запаху тебя настигнет. Поэтому мы, конечно, брали сгущёнку с собой на случай, если заблудимся, и есть будет совсем нечего, но ни разу не открывали её на маршруте.
* * *
Вечером, когда сотрудники возвращались в лагерь, топили полевую баню. После тяжёлого маршрута мыться нужно было каждый день, поэтому дровами запаслись основательно. Затем – совместный ужин. В лагере работала повар, которая готовила завтраки, ужины и обеды. Правда, на последние геологи попадали редко, по большей части перекусывали на маршруте и двигались дальше. Работали по графику «три через один»: три дня собирали пробы, а в выходной оставались в лагере и просеивали их.
– Каждый день, когда мы приходили с маршрута, вешали пробы сушиться. К четвёртому дню они подсыхали, мы пересыпали их в сито и просеивали от камней, растений. Затем пересыпали в специальный зип-пакетик, наклеивали номер пробы и запечатывали. Когда собирался один профиль, камеральщица специальным прибором пропикивала каждую пробу и смотрела, какие химические элементы там содержатся, – объясняет Дарья.
В будни сил почти совсем не оставалось. Геологи ужинали и сразу ложились спать. В выходные было полегче, поэтому можно было навести порядок, постирать одежду. Поначалу Дарья набирала воду прямо из реки и в ней стирала. Но когда руки начали краснеть и трескаться от холода, Игнат стал предварительно подогревать тазик с водой. Обычно на выходных геологи звонили близким. Но если изначально им обещали установить спутниковую тарелку, то на практике сделать этого не получилось – лагерь находился в низине, перед ним была одна из самых высоких сопок, которая перекрывала сигналы. Поэтому постоянной связи не было, для звонков раз в неделю выдавали спутниковый телефон. А об Интернете на время пришлось вообще забыть.
– Всё это по-своему хорошо, ты отдыхаешь от постоянного потока новостей, соцсетей. Но мы всё время думали: что происходит в мире? Вдруг война началась, а мы даже ничего не знаем, – признаётся Дарья.
* * *
Вместо положенных трёх месяцев Игнат и Дарья отработали только один. Решение ехать домой приняли, когда стало понятно: ещё неделя-другая такой работы, и организм не выдержит.
– Изначально нам говорили, что будут полевые работы, но о сопках и крутых подъёмах никто не предупреждал. Мы не знали, что будет такое огромнейшее количество проб на небольшое количество людей. Норма 22 тысячи проб за три месяца – это нереально. Тем более что первые недели земля была ещё мёрзлой, лежал снег, а вторую и последнюю неделю шли сильные дожди. И если сначала мы не работали в такую погоду, то потом в лагере оставляли только меня, а парни шли в тайгу. А там дожди такие сильные, что даже в дождевике ты будешь весь мокрый, – рассказывает Дарья.
Пару раз за месяц ребята простывали. Но иммунитет у них достаточно крепкий. Помогли горячий чай и противовирусные таблетки. А вот некоторым коллегам не повезло. К примеру, один из парней натёр ногу так, что она начала гноиться. Другой тоже значительно повредил ногу, когда пробирался сквозь лесные буреломы. Медицинскую помощь некому было оказать, и ещё большой вопрос, вызвали бы в лагерь санитарный вертолёт, если бы у кого-то из сотрудников случился инсульт или что-то подобное.
За месяц работы Дарье и Игнату, конечно, заплатили. Но вместо обещанных 175 и 250 тысяч рублей, они получили 130 и 220 тысяч.
– Мы понимали, что не проработали всю смену, и нам не заплатят, как обещали. В этом вопросе мы не в обиде на работодателя. Но в любом случае за такую ломовую работу это слишком маленькие деньги. Было действительно тяжело. Особенно досталось Игнату. Он не позволял мне носить тяжёлое, поэтому мои пробы складывал себе в рюкзак, копал тоже он, а я вносила информацию в программу, – объясняет Дарья. – Игнат и раньше так работал, но в тундре, а не в тайге. И совершенно на других условиях. Наверное, сюда он ехать больше не согласится. Но, может быть, я попробую его уговорить. Потому что, даже несмотря на все минусы, мне понравилось. Где ещё такой свежий воздух, безумно красивая природа, столько животных и птиц!
Ирина Петрова
Фото из личного архива
