История эта случилась со мной в родном Оренбурге в очень далёком детстве, о котором мне теперь напоминает младший сын. Многие события с годами стираются из памяти, но это – и я в этом абсолютно уверен – определило мою дальнейшую жизнь.
Сентябрь 1972 года выдался холодным и ненастным. Родители были на работе, а моя любимая бабуля сразу после завтрака отпустила, наконец, меня погулять во дворе нашей пятиэтажки, но с одним условием.
– От подъезда ни ногой! – строго посмотрела на меня бывшая учительница поверх сидевших на её носу очков с толстыми линзами. – По-моему, там гроза собирается. Первый гром – и сразу домой!
Дать обещание бабуле, чтобы потом про него забыть? В шесть лет это можно, хоть потом и будет стыдно. Через минуту я был внизу. Гроза и впрямь началась и становилась всё сильнее. Ветер свирепел, немногочисленные взрослые спешили укрыться от него в подъездах и магазинах, отчего нам, пацанам, было ещё интереснее. Мы носились по улице, радуясь налетевшей на город буре, а зловеще почерневшее над головами небо вызывало у нас неописуемый восторг.
– Смотрите, смотрите! – закричал соседский Васька. – Бельё с балкона улетело!
В ту же секунду с диким рёвом ветер оторвал от крыши соседнего дома
огромный кусок толя и со страшной силой понёс его вверх. Вслед за ним в небо полетели какие-то щепки, картонные коробки. Откуда ни возьмись, в воздухе появился ослепительно белый бумажный самолётик. Я отчётливо запомнил, как, сделав совсем небольшой круг, он взмыл выше дома, а потом выше трубы нашей кочегарки и исчез маленькой точкой в свинцовой туче.
– Вася, Серёжа, Саша! Бегом домой! – понеслись с балконов голоса бабушек.
Гром ударил ещё раз, и я, наконец, струхнув не на шутку, попятился к подъезду. Дождя ещё не было. Я встал под небольшой бетонный козырёк над входной дверью. Где-то со звоном вдребезги разлетелось стекло, и мальчишеское любопытство всё же пересилило страх.
«Ещё одну минутку, – мысленно успокоил я себя и бабулю, – и пойду домой».
А в следующую секунду в небе рвануло! Именно рвануло, а не ударило, как при обычной грозе. То, что я увидел, снилось мне потом много раз и снится до сих пор: огненный зигзаг разрезал пространство в нескольких метрах от меня, и в этом месте воздух вдруг стал другим. Я видел, как он движется волнами, и такими же волнами плывут асфальт, клумба, будто во дворе образовалось настоящее море. Прямо перед собой, на площадке, где мы начинали гонять в футбол, я увидел домик – красивый, как в сказке. У него были зеркальные стены и красная треугольная крыша.
«Ух ты!» – успел тогда подумать я, и в ушах стало нестерпимо больно. Я схватился руками за голову и увидел, как у соседнего подъезда неподвижно сидит на земле мой друг Васька. Я снова посмотрел на сказочный домик и заметил, что возле него боком ко мне стоит какой-то дядька с маленькой бородой, в странном коротком пальто и такой же странной кепке (такую – я видел в телевизоре – носят спортсмены). Он вот-вот повернёт голову, чтобы поглядеть на меня страшными глазами. В это мгновение мне стало по-настоящему жутко. Я хотел закричать, но тут всё исчезло. Больше не было ни домика с зеркальными стенами, ни дядьки с бородой. Спустя минуту я был дома и взахлёб рассказывал всё бабуле, но слова не выходили из меня, застревая где-то в горле.
– Успокойся, успокойся! – прижала она меня к себе. – Господи, ты же белый весь, слова сказать не можешь! Господи!
Тогда я в первый раз увидел, как бабуля крестилась. Вскоре примчались родители. Потом были врачи, психологи, логопеды, но, увы – я начал заикаться…
С тех пор прошло пятьдесят лет. Мой друг Васька, который в ту страшную грозу упал на землю, умер через несколько лет после бури. А я… Я выучился, завёл семью, переехал и в своём старом дворе с тех пор не бывал. Разве что, проезжая на машине мимо, пытался разглядеть его среди выросших новостроек.
В сентябре 2018 года было холодно. С середины месяца зарядили грозовые дожди, и летнее настроение улетучилось. Я как раз оказался по делам в районе своего детства. Начиналась гроза, и я уже сел, было, в машину, чтобы ехать в редакцию, как вдруг что-то заставило меня повернуть к моему старому двору. Гроза всё усиливалась, и в памяти отчётливо всплывали события далёкого детства. Начиналась настоящая буря, и мне стало не по себе. Я направился к своему подъезду, как вдруг обратил внимание, что на нашем, теперь уже бывшем импровизированном футбольном поле, появился совсем небольшой ларёк с артезианской водой, каких теперь по городу стоит множество. Со стенами, отделанными зеркальным пластиком и стильной тёмно-красной треугольной крышей.
Я так и стоял под начинавшимся дождём и грохотавшим громом, глядя на ларёк, и боялся повернуть голову к дверям своего подъезда. В какое-то мгновение мне показалось, что воздух пришёл в движение, и вокруг меня опять, как тогда, поплыли волны. Я отчётливо видел своё отражение в зеркальном пластике: короткое пальто, кепка-бейсболка и моё бледное, словно отороченное бородой-испанкой, лицо…
Я уехал, так и не повернув голову в сторону подъезда. Странное чувство, не похожее ни на страх, ни на мальчишеское любопытство, овладело мною с тех самых пор. Я теперь часто заезжаю в свой старый двор и стою в ожидании, что сейчас снова начнётся гроза.
Владислав ЗУБЧЕНКО
Фото Алексея КИРИЛОВА
