Оренбург рождался непросто. Официально провозглашённый ещё при императрице Анне Иоанновне в 1734 году с дарованными привилегиями – в этот год в Санкт-Петербурге в честь нового города России стреляли из пушек – он появился на свет уже спустя год, правда, на месте нынешнего Орска. Понадобилось ещё долгих восемь лет, чтобы Оренбург окончательно встал здесь, на высоком берегу Яика, как южный форпост Российского государства.
Основанию города-крепости предшествовала многолетняя работа. В Государственном архиве Оренбургской области хранится документ за подписью обер-секретаря Сената Ивана Кирилова, в котором он аргументированно обосновывает необходимость скорейшего строительства форпоста на юго-восточном рубеже России: «Требуется укрепить юго-восточные границы государства, построить великий город-крепость и сделать его опорным пунктом всего края».
Оренбургу на самом деле отводилась особая и важная роль в связи с событиями, произошедшими в 1730 году, после того, как хан Младшего жуза киргиз-кайсацкой орды Абулхаир, стремясь обезопасить свои владения от других братьев-конкурентов, обратился за подданством к России. Кирилов же, один из «птенцов гнезда Петрова», ещё до этого события занимавшийся созданием атласа и описания русских земель, попытался теперь донести до Сената и императрицы идею создания в киргиз-кайсацкой степи нового города и губернии. И час Кирилова пробил.
Казалось бы, у России в эти годы были интересы в других частях света, но дальновидный Кирилов сумел убедить власти в том, что Россия может прирастать Азией. К тому же честолюбие и исключительная работоспособность Ивана Кирилова, не дававшие ему покоя, не могли остаться незамеченными.
В мае 1734 года Кирилов был назначен начальником Оренбургской экспедиции, а вот священником в экспедицию (интереснейший факт) вызвался ехать не кто-нибудь, а Михайло Васильевич Ломоносов! Правда, тогда он был ещё студентом класса риторики Славяно-греко-латинской академии. Впрочем, перед отъездом выяснилось, что Ломоносов вовсе не поповский сын, как он представлялся прежде, а стало быть, рукоположен в сан быть не может, как и ехать в экспедицию. Кто знает, много ли потерял тогда зарождавшийся оренбургский край от того, что будущее светило русской науки не оказалось у его истоков?
Умозрительный план Кирилова по освоению оренбургского края в ходе экспедиции претерпевал изменения. Вольные башкирцы и киргизы были лишь номинальными поддаными России и местами вели ожесточённую борьбу с новой властью, понимая, что их владычеству здесь приходит конец. Так или иначе, но в ноябре того же года Кирилов прибыл в Уфу и по дороге к будущему месту закладки города основал в декабре первую Верхнеяицкую крепость, а после, достигнув по Яику устья реки Ори, 15 августа 1735 года основал первый город Оренбург, позднее переименованный в Орск. В этом месте начинается ещё одна интересная историческая развилка, связанная с названием «Оренбург». Большинство краеведов сходятся во мнении, что и Орск, и Оренбург происходят от названия реки – Орь. Однако ныне покойный оренбургский краевед Виктор Дорофеев высказал иное предположение. Если за корень «Оренбурга» брать речку Орь, то уж никак это название не подчиняется правилам русского языка: должно звучать «Орьбург»! Зато очень даже отвечает грамматике языка немецкого – ohren (уши). «Город-уши» – этот смысл вполне укладывается в назначение пограничной крепости России, ну, а о том, что в России власть в те годы принадлежала немцам, напоминать не стоит. Как историк, тоже позволю себе заметить, что Оренбургская экспедиция получила своё название ещё до основания города на Ори. Вряд ли, на мой субъективный взгляд, маленькая речка (когда рядом течёт большой Яик), едва отмеченная на картах Кириловым, дала название сразу двум городам – Орску и Оренбургу. Уверен, что к этому вопросу краеведы ещё вернутся.
В этом и следующем годах Кириловым были заложены Бердская слобода, Сорочинская, Тоцкая, Бузулукская и другие крепости. Летом 1736 года он прибыл в штаб-квартиру Оренбургской экспедиции в Самару, и этот город стал последним его пристанищем. Не успев окончить начатое, бесспорно великое дело по созданию пограничной линии на юге страны, в апреле 1737 года Иван Кирилович Кирилов умер от чахотки. Ему было 48 лет…
За первым руководителем Оренбургской экспедиции остался долг казне в сумме 7 591 рубль – деньги по тем временам немалые. Долг решили взыскать с Петра – сына Ивана Кирилова, однако тот не имел таких средств. Выход был найден, как это часто бывает в России, лишь четверть века спустя. В память о заслугах отца Сенат предложил пожаловать Петру Кирилову 10 тысяч рублей, зачтя в эту сумму долг его отца.
Оценивая работу Кирилова в нашем крае, все исследователи единодушно сошлись во мнении, что главной ошибкой исследователя стал неправильный выбор места для строительства Оренбурга. Многое тот воспринимал в радужных тонах, не считаясь с действительностью, не учитывая растянутость новой пограничной линии. К примеру, отправленные из орского гарнизона в Сакмарский городок в первую же зиму из-за нехватки продовольствия солдаты погибли в пути от морозов, а сам гарнизон пережил зиму только благодаря уменьшению его численности.
Сменивший Кирилова на посту начальника Оренбургской экспедиции Василий Никитич Татищев был одним из выдающихся людей своего времени. Проведя до этого несколько лет на Урале, где он занимался строительством казённых заводов, Татищев добился больших успехов, однако стал неудобен всесильному Бирону, который и отправил его в Оренбург. Прибыв в Самару уже в мае 1937 года, Татищев железной рукой навёл порядок в экспедиции, отдав под суд казнокрадов и расстреляв творившего беспредел в отношении башкирцев офицера. Начав преобразования, он «нашёл Орскую крепость в ужасающем состоянии» и сразу понял, что место для главной фортеции нового края выбрано неправильно: «низкое, бесплодное и безлесное, затопляемое и отделено великими горами от других русских городов…» Именно Татищев перенёс Оренбург в урочище Красной горы (ныне Саракташский район), сдвинув степную столицу на 184 версты вниз по течению Яика. Но и здесь город не прижился.
Честность и принципиальность Василия Татищева были костью в горле для казнокрадов всех мастей. В 1738 году состоявший при экспедиции протопоп Антип написал жалобу в Сенат, в которой указал, что Татищев, «презрев власть Священного Синода», посадил священника на цепь и водил его целый день на показ по городу. Татищев пояснил, что протопоп был пьян до невменяемости, однако повод для судебных разбирательств был найден. Так окончилась и эта страница истории оренбургского края. Сам же Василий Татищев спасся лишь благодаря смерти Анны Иоанновны, но прежних высот не достиг, скончавшись в своём поместье в Болдине в 1750 году.
Мытарства Оренбурга на этом не закончились, и лишь в 1743 году новый начальник теперь уже Оренбургской комиссии Иван Неплюев, сменивший на этом посту Василия Урусова, скропостижно скончавшегося от цинги всё в той же Самаре в 1741 году, и Леонтия Соймонова, определил окончательное, нынешнее место Оренбурга. Убедили в этом Неплюева инженерные офицеры, к тому же спорившие между собой и родившие в этих спорах истину. Сам же Иван Неплюев своё решение перенести город объяснил в том числе наличием «вредных для здоровья климатических условий». Что это были за вредные условия, так и осталось загадкой.
Переезжавший трижды с места на место Оренбург наконец обосновался здесь, на высоком берегу Урала. Как знать, не отведи судьба Ивану Ивановичу Неплюеву долгие четырнадцать лет на посту оренбургского губернатора, может быть, город так и путешествовал бы по бескрайней нашей степи, но, видимо, терпению властей пришёл конец, и свою без малого трёхвековую историю Оренбург начал именно отсюда.
Владислав ЗУБЧЕНКО
по материалам Оренбургского государственного архива и книги Владимира Семёнова «Губернаторы Оренбургского края».
Фото: stranabolgarya.ru и историческийбагаж.рф
