У Елены Михайловны Климонтовой походка всегда бодрая, шаг торопливый. У неё в посёлке Караванном шестнадцать пожилых людей на обслуживании, в кармане постоянно – счета, аптечные рецепты, список дел, а порой даже иголка с ниткой.
И хотя у каждого из подопечных свой день посещения, в уме она всех держит и не забывает даже о мелких поручениях. Мелких, суетных, не особо значительных для молодёжи и очень значимых для одиноких пожилых людей.
Сама бодрая и неунывающая, Елена Михайловна и своих старичков держит в тонусе. Учит их зарядку делать да напоминает о ней регулярно. Забывчивость – дело привычное в их возрасте. Скачки давления да наплывающая тоска от долгого одиночества – вот их главные хронические недуги.
Зарядка для столетия
– Давление сегодня хорошее у меня, не жалуюсь.
– Ну и умница! Зарядку, Надь, не перестала делать?
– Ну как же! Она у меня первым делом. А то ж руки не подымаются.
И Надежда Александровна показывает, какие делает упражнения, как потягивается. Наставница хвалит: молодец, молодец.
– Я, Надюш, хочу тебе ещё зарядку йогов напомнить, – говорит Елена Михайловна. – Утром проснулись, ладошки потёрли, на глаза слегка двадцать раз надавливаем ладонями… Это я прочла в журнале. Автору статьи посоветовал такую утреннюю зарядку столетний йог. Представляете? Столетний… То есть мы будим свои глазки, ушки и так, всё постепенно растирая, поглаживая, помогаем организму проснуться… А у тебя ведь просьба ко мне была.
– Да, да. Помоги мне раскроить наволочку. Вот, гляди, ткань от платья свадебного красивая какая, сколько лежит, всё не пристрою никак. Дай, думаю, наперник сошью с замочком. И не получается что-то, не выходит. Гляди-ка, подол по косой раскроен был…
второй год
Обе женщины в задумчивости склоняются над столом, делая отметки на ткани. Надежда Занькова живёт в Караванном одна, изредка навещая внуков в городе. Из развлечений – телевизор да нечастые вечерние прогулки вдоль грейдера.
– Пеку вот понемногу, шью, перешиваю старое, – улыбается пенсионерка. – А телевизор, супостат, хоть не включай его. Вот переберусь в город жить, скажу детям, чтоб на порог не приносили даже его. Столько времени забирает и утомляет уж больно, да-а… Навещаю своих внучат, пирогов напеку им, блинков. Так и живём понемногу. Леночка тут от меня не отходила. Я ж так болела шибко, пневмония. Не вирусная, зато такая сильная, не знаю, как жива осталась. Возраст уж вон какой, за семьдесят, и без неё тяжело ходить-то.
– Ну ты бы, Надюш, себя не выдавала. Зачем говоришь такие цифры? Опять двадцать три – вот наш возраст нынче. Так папа мой говорил.
Голос у Елены Михайловны ровный, негромкий. Говорит она мягко и спокойно. Кажется, что само её присутствие в доме умиротворяет и настраивает одинокого человека на такой же ровный, спокойный лад. Они улыбаются, притихают немного, пригретые, обласканные. Это когда после череды пасмурных дней, затянутых плотной серой шинелью облаков, просыпается умытое солнце – чистое, проглядывающее из яркой небесной сини. Сразу какое-то неведомое вдохновение посещает, надежда, что непременно всё будет хорошо, и день будет замечательный, и тебе – опять двадцать три…
– Вот за что я Надюшу люблю, – продолжает она негромко. – Когда к ней ни придёшь, всегда причёсочка, прихорошится, улыбчивая. Швея она всегда была хорошая. У неё сноха работает в детской онкологии, так моя Надюша для персонала шила маски. Гору марлевых масок передавала во время пандемии. И такая она красотка у меня! Помню, она первая попросила из бабушек: «Лен, покрась меня». Да с удовольствием! А вот была тёть Фая, восемьдесят женщине, советуется: «Как думаешь, если я химзавивку сделаю, мне подойдёт или нет?» Привела ей парикмахера, красоту навели. А вообще до пандемии у нас были постоянные ритуалы красоты. Наш местный предприниматель Вахтанг троим моим подопечным, у кого сложная ситуация была, подарил годовой абонемент в баню бесплатно.
«Я понимаю, как им живётся»
Елена Михайловна трудится соцработником второй год. Когда только приехала жить в Караванный, она четыре года работала в совхозе зоотехником-селекционером. Потом перешла в сельсовет землеустроителем.
– И так двадцать четыре года. Когда подошёл мой черёд выходить на пенсию, я была очень растеряна. Понимаете, каждый из нас по-своему воспринимает этот период жизни. Для меня сидеть дома на пенсии – это просто ждать своей смерти. Тебя просто выплёвывает из привычного, сложившегося годами ритма. Иди на заслуженный отдых. Поживи теперь для себя, с близкими побудь. Да куда? И когда? Все далеко, у детей семьи, работа. И вот ходишь, слоняешься, силы ещё есть, здоровье понемногу, а дела нет. Вот и чахнешь… Мне было всё равно, кем идти работать, – лишь бы я была нужна людям, только бы среди людей быть всегда. Сначала в город поехала, в хирургическом отделении больным кушать помогала, потом в ЖКХ устроилась. Немного подустала, решила, что хватит, буду дома сидеть, как все порядочные пенсионеры. Хватило меня на месяц. Потом узнала, что нужен соцработник в Караванном. Я быстро прошла всю медкомиссию и набрала бабулек. И вот мы вместе. Мы обрели все друг друга. Я понимаю, что они переживают. Как это тяжело – жить в четырёх стенах, когда не знаешь уже толком, воскресенье или среда. Да и какой толк от того, что знаешь? Все дни, как один.
По сериалам только поймёшь и то не сразу…
С пенсионерами Елена Михайловна договорилась сразу же: если беда, какая-то проблема, её телефон всегда доступен. Она не смотрит, чей день, и день ли вообще за окном.
– Бегу как-то по делам, смотрю, Надюша моя из поликлиники грустная бредёт, голову опустила. Что случилось? Вот заболела, рецепт выписал доктор, а тут у нас в аптеке как раз перебой с лекарствами. Забрала у неё список, вечером из города привезла что надо, и быстренько лечиться с ней начали.
Немного помолчав, она добавляет:
– Трудное время люди переживали, да и сейчас ещё не прошло. Страх заразиться отдалил соседей и родных, люди боятся друг друга, перестали общаться совсем, все по домам. И вот представьте, что каждый в своей душе переживает.
Мы стучимся в дверь к новой подопечной – Фаине. Она заказала купить семена, у одинокой женщины свой огородик, рассаду пора выращивать. Томатов «Корнабель» и жгучего перца нету, но помощница её о поручении не забудет, она непременно найдёт, не впервой. А пока внимательно заполняет карточку и рассказывает о чудесной зарядке.
У Светланы Ивановны из соседнего дома поручений на сегодня нет, кроме разве что мусор вынести да на будущее кой-какие семейные фотографии помочь обновить в городе. Начало недели вообще проходит на магазинах, аптеках или несрочных делах, а вот ближе к среде-четвергу нужна уборка.
– Много ещё сегодня бегать тебе? – спрашивает она подругу.
– Тётя Нина лекарства заказала, и к Саше Григорьеву зайдём.
Женщины когда-то давно работали вместе в животноводстве, а сегодня Елена Михайловна для бывшей коллеги с больными ногами что сестра стала.
– Нам ведь как – хорошо плачем, плохо – тоже слёзы льём. А она рядом всегда…
Александр Константинович, в прошлом учитель и руководитель местной артели инвалидов, дожидался нас ближе к полудню. Едва мы вошли, он радостно засуетился, засобирался. Сегодня они с Еленой Михайловной отложили текущие дела, ведь им предстоит съездить в Самородово. Александр Константинович – представитель прихода храма, нужно передать помощь семье и помянуть новопреставленную Фаину. Ту самую милую тёть-Фаю с модной причёской…
– Разве что вот пуговицу мне пришей на куртке, без неё никак, – торопится он. – Нам ведь к часу поспеть надо, так?
– У меня сегодня день кройки и шитья, – шутит Елена Михайловна. – Неси пуговицу.
Жанна ДАНИЛОВА
Фото автора
п. Караванный
